Как сделать доску коричневой

Как сделать доску коричневой
Как сделать доску коричневой
Как сделать доску коричневой
Как сделать доску коричневой
Как сделать доску коричневой

В Нижегородском государственном лингвистическом университете прошел спектакль «Возвращайтесь, но только без оружия», подготовленный педагогами и учениками нижегородской гимназии № 1. Он уже был показан во Владимире, потом – в Германии, куда ездили по приглашению, и в том же лингвистическом университете. Это постановка о жизни немецких солдат в русском плену. Впечатлениями от спектакля хочется поделиться.

    

Информацию о том, что состоится показ спектакля, я узнала в интернете. Во «ВКонтакте» прочла объявление, где было сказано: «В основе сценария сборник сообщений немецких военнопленных во Владимире и в Нижнем Новгороде (Горьком), который был создан Петером Штегером (Эрланген) и Виталием Гуриновичем (Владимир) по поводу 70-летия окончания Большой Отечественной войны».

Большой, заметьте, не Великой. Да и тема мне показалась, мягко говоря, на грани. Учитывая, что нацизм снова поднимает голову, а на Украине уже маршируют с портретами фашистского приспешника Бандеры. Кстати, сейчас в некоторых СМИ пытаются разделить понятия нацизм и фашизм. Сомнительное разделение. Кроме того, давайте не будем забывать, как звучал в годы войны голос Левитана, призывающего на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. Слово «фашизм» стало для нашего народа и народов Европы символом всех зверств гитлеровской армии на оккупированной территории. В общем, осадок от прочитанного остался неприятный. Я решила съездить и посмотреть спектакль.

Когда шла к университетскому актовому залу, взгляд почему-то остановился на табличке, прикрепленной к двери одного из кабинетов. Надпись гласила: «Студенческий театральный коллектив “ЛГУН”». Я оцепенела. Лишь секунду спустя поняла, что это означает всего лишь «лингвистический университет». Оправившись от шока, я прошла в зал.

Он был полон. Перед началом постановки перед студентами выступила педагог гимназии. Главная мысль ее речи: война – зло для всех (и это абсолютная правда). Но только ли это пытаются внушить молодежи создатели спектакля?

В конце своего выступления педагог попросила зал встать и почтить память пострадавших в той войне. Представляете, вот так обтекаемо, без оговорок и разграничений. А это значит: и русских, и немцев, и Гитлера, и Геббельса, и Гиммлера (они же тоже жертвы – покончили с собой), всех карателей, тех, кто жег заживо жителей Хатыни – всех. И студенты встали!

Спектакль идет на двух языках. Гимназисты, играющие русских, говорят по-русски, немцев – по-немецки. В глубине сцены – экран, на котором идут титры. Это или просто текст, или перевод с немецкого, чтобы все присутствующие понимали, что говорят артисты.

Когда началась постановка, в зале повисла мертвая тишина. Просто мертвая. Может быть, молодые люди почувствовали, что сейчас им предстоит не развлечение, а что-то важное.

Спектакль очень хитрый, поэтому очень страшный. Начинается все в Германии, где несколько молодых людей готовятся отправиться на Восточный фронт и мечтают о поместьях на берегу Волги. «Это же животные, – говорят они о русских, – которые живут как стадо, и женщины у них общие». Отрицательные персонажи, скажете вы. Как бы не так! В то же время звучит фраза: «Зря мы убиваем русских и настраиваем население против себя». А чуть раньше в титрах говорится о том, что страны антигитлеровской коалиции прошли освободительным маршем по Европе (правда, не сказано, что во главе его была Россия – Советский Союз). Кроме того, дальше мы узнаем, что наши немецкие персонажи, отправившись в Россию, поняли ошибочность гитлеровской идеологии. Не уточняется, правда, на каком этапе с ними это случилось. Когда они попали в плен и их жалели женщины: давали теплые вещи, находили слова утешения? Или когда эти солдаты принимали участие в боевых действиях и уничтожали русских людей? Кстати, о «подвигах» персонажей этого периода в спектакле скромно умалчивается.

Далее по сюжету – любовь между военнопленным и русской девушкой, конец войны, отъезд в Германию, трогательное прощанье. И вывод, который произносят на публику влюбленные: любовь не знает границ. Оказывается, спектакль-то об этом! Кто ж спорит? Вопрос встает другой. Где всенародная радость нашей Победы в Великой Отечественной? О ней и помину нет.

Убеждают, что и немцы, и русские – в одинаковой степени жертвы войны. Но позвольте, разве в одинаковой?

В общем, и добро, и зло – всё в кучу, где тут разобраться юной душе даже в собственных эмоциях и симпатиях, не то что в историческом процессе. А в целом идея спектакля декларируется так: война между фашистской Германией и Советской Россией – это война режимов. Проще говоря, паны дерутся, а у холопов чубы трещат, и все – и немцы, и русские – в одинаковой степени жертвы. Но позвольте, разве в одинаковой? Разве этот «бой» происходил на какой-то нейтральной территории? Разве нацисты не вторглись на территорию Советского Союза, разве они не подошли к самой Москве, оставив за собой пепелища, руины, трупы, угнанных в рабство людей?

Об этом в спектакле ни слова. Все страшные обвинения, прозвучавшие на Нюрнбергском процессе, свелись к нескольким репликам женщин: «Как ты можешь жалеть фашиста? Он же твоего мужа убил, и на сына похоронка пришла», другая рассказывает, как их поезд бомбили.

Зато про Красную армию не преминули сказать, что по приказу командиров (видите, какие они плохие) солдаты практически безоружные бросались на танки и дула пулеметов, падали замертво, создавая щит из трупов для идущих следом товарищей.

И общий посыл: русские люди – они хорошие, а советские солдаты – плохие. Это четко распределилось по персонажам. Русские женщины, ребенок, профессор из университета – гражданское население – положительные персонажи, советские солдаты – отрицательные (правда, в начале спектакля звучит несколько хороших слов о бойце, который тащил на себе взятого в плен немца, но в общей атмосфере спектакля это быстро забывается). Но разве советские солдаты – не русские? Не мужья они, братья и сыновья тех женщин, которые так симпатизируют фашистским солдатам? Когда смотришь этот спектакль, вдруг понимаешь, что, оказывается, в годы войны все русские люди недолюбливали Красную армию и однозначно симпатизировали пленным немцам. Не абсурд ли? Уже вовсю работают газовые камеры в концлагерях, людей угоняют в Германию, у детей в немецких лагерях качают кровь и делают из нее сыворотку, чтобы лечить тех, кто убивает их отцов и матерей, кто стремится уничтожить славян (в том числе русских, украинцев, белорусов) как низшую расу, недостойную жить на земле, разве только в качестве рабов «истинных арийцев».

Говоря о Великой Отечественной войне, нельзя разделять русских и советских людей. И уж тем более нельзя противопоставлять!

Говоря о войне, нельзя разделять русского и советского человека. И это слово – «русский» – объединило для фашистов людей всех национальностей, вставших на борьбу с захватчиками. Даже те, кто пострадал от советской власти, шли на фронт добровольцами. Да, существовали и штрафбаты, но даже там были патриотические настроения. Слишком страшные цели ставил враг. А вот разделить весь немецкий народ и конкретно нацистов, конечно, нужно. Но, согласитесь, русским людям в 1941–1945 годах сделать это было сложно до крайности.

Лет десять назад я брала интервью у ветерана. Родом он из Белоруссии, в детстве был на оккупированной территории. Он рассказывал, как в их деревне в одном доме ночевали партизаны, и кто-то донес. Приехали немцы, партизаны стали отходить в лес, и один из них ранил офицера. После этого гитлеровцы выстроили всех жителей деревни: женщин, стариков, детей – и расстреляли через одного. Мальчик выжил, он потом попал к партизанам, а мать и сестренки погибли. Скажите, о чем он думал, сражаясь в партизанском отряде против фашистов: о Сталине или о своей расстрелянной семье? За что боролся: за призрачное светлое будущее или за свою родную землю? Как и солдаты, идущие в атаку даже с именем Сталина на устах, в первую очередь защищали дорогих им людей или мстили за них.

Еще мне вспоминается рассказ пожилой женщины из лесного поселка в нашей области. Там в войну тоже был лагерь военнопленных, и когда их только привезли, женщины чуть не устроили самосуд. Защитили пленных те самые советские солдаты. Но люди у нас жалостливые. Женщины, спустя время, по-христиански прощали врагам. Но при этом понимая, что это – враги.

Одно дело – всепрощение, и совсем другое – ложь, оплевывание собственной истории и умаление нашей Победы

«Бог простит» – эти слова тоже звучали со сцены. Они действительно мудрые. Но давайте не будем забывать, что Церковь в первый же день войны призвала к борьбе с захватчиками и верующие собирали средства на танковые колонны и авиаэскадрильи. Потому что защита Родины – дело святое. И одно дело – всепрощение, а другое – ложь, оплевывание собственной истории и умаление нашей Победы. Ведь несколько раз в ходе пьесы звучат слова (в виде титров и реплик), что для немцев смерть и остаться в России – это одно и то же (заметьте, не в Советском Союзе, а в России – здесь почему-то между ними авторы ставят знак равенства). Кстати, и выглядят немецкие пленные намного привлекательнее, чем русские женщины, работающие вместе с ними. Одни – в элегантных темных рубашках, другие – практически в лохмотьях.

Теперь о «невыносимых условиях плена». Да, было очень трудно, очень! Но немцы делали работу вместе с русскими – советскими – женщинами. Моя бабушка работала «на торфу» и рассказывала, что падали от усталости. Но жили и работали. Между прочим, в лагере, где содержались гитлеровские солдаты, как мы узнаём из сюжета, был свой театр, а главное – у пленных были силы в нем играть. Потом к ним артисты с концертами приезжали. Людей в нацистских лагерях ожидало другое. Газовые камеры, например.

Но надежду все-таки вселяют наши студенты. В сердцах этих вчерашних детей, видимо, пусть где-то глубоко, но живет чувство национального достоинства.

В программке читаем: «Сцена четвертая: “Агитация”». К пленным приехал профессор из университета и читал по бумаге какой-то текст. Перевода на экране на это раз не было. Видимо, авторы решили, что потомкам людей, победивших фашизм, антифашистская агитация неполезна. И когда этот нелепый профессор закончил читать, часть зала зааплодировала. Вероятно, эти ребята поняли, о чем речь. Или там было что-то просоветское-пророссийское? Тогда тем более значимы эти аплодисменты.

Другой эпизод. Мальчик читает стишок Маршака. Про колхоз, про завод и все для фронта… Последние слова: «Пусть наша русская пурга в сосульку превратит врага!» – тоже вызвали овацию.

Но особенно яростно хлопали «Калинке-малинке», которая на фоне всего происходящего прозвучала как гимн России. Две девушки под известную песню, вряд ли популярную среди нашей интеллектуальной молодежи, исполнили народный танец. И с этими девушками на фоне березок пошел вприсядку русский солдат. Сомневаюсь, что все студенты смотрели «Судьбу» Евгения Матвеева, «А зори здесь тихие» Станислава Ростоцкого, «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука – фильмы, которые сняли фронтовики. Но было ощущение, что эти аплодисменты, не смолкавшие на протяжении всего номера, – это внутренний протест, сознательный или подсознательный, против того, что им тут показывают. Хотя, нужно сказать, хлопали и потом, когда спектакль закончился, и две студентки поблагодарили организаторов за замечательную постановку.

Хочется сказать о последней сцене спектакля. Русская девушка стоит в обнимку с немцем, который уезжает в Германию. Подходит солдат и требует отойти от уже бывшего военнопленного, а та, гордо вскинув голову, отвечает что-то вроде того, чтобы не мешал налаживать контакты с жителями прогрессивно развивающихся стран. И русский солдат, махнув рукой, отходит, как побитая собака. Естественно, о той огромной, ликующей, всеобъемлющей радости, которой была объята наша страна в победном мае сорок пятого, – ни слова.

…Несколько лет назад на экраны вышел фильм Федора Бондарчука «Сталинград», где тоже пытаются уравнять воина-освободителя, воина-победителя с захватчиком-оккупантом. Одна из критических статей по этому поводу называлась «Сталинградская пицца, или Как Бондарчук-сын сдал дом Павлова». Дом, который защищал сержант Павлов с тридцатью бойцами в течение 58 дней, стал одним из символов стойкости, мужества и героизма нашего народа в Великой (а не Большой) Отечественной войне. Те, кто сделал этот спектакль, дом Павлова тоже сдали.

Как сделать доску коричневой Как сделать доску коричневой Как сделать доску коричневой Как сделать доску коричневой Как сделать доску коричневой

Изучаем далее:



Схемы вязания теплых кардиганов крючком модели и схемы

Схема диоды с двумя выключателем

Как сделать чтобы в контактах было видно мои записи

Рушник русские традиции схемы

Как сделать подлив из баранины